Новости - Ока-инфо - «Шестун - верный человек для сельской местности»

«Шестун - верный человек для сельской местности»

19.05.2018 в 11:21 998 Марина Овсянкина
«Шестун - верный человек для сельской местности»

Участник войны из поселка Пограничный Петр Широков - о своём боевом пути и том, как живется ветерану в наши дни

День Победы прошел, исчезли с лацканов прохожих георгиевские ленточки, на телевидение патриотические фильмы и песни военных лет сменились привычными ток-шоу. Но для поколения победителей Победа - больше чем один день в году. Недавние праздничные мероприятия показали, что ветераны, несмотря на преклонные лета, по-прежнему сохраняют ясность мысли и твердые принципы. Взять хотя бы общерайонный концерт в поселке Пролетарском, на котором старики со всем жаром вступились за главу района Александра Шестуна, терпящего нападки со стороны не чистых на руку чинуш. Предлагали снова взяться за оружие, чтобы заступиться за своего главу. Шестун, похоже, и сам не ожидал такой искренней, теплой поддержки - он едва сдержал слезы, слушая убеленных сединами заступников.

«Не верю наговорам о главе»

Наш сегодняшний герой Петр Широков на том мероприятии не был - не пустили больные ноги. Но он в свои 92 года имеет четкое мнение обо всем на свете. Петр Степанович - один их пяти участников войны, оставшихся в Данковском сельском поселении. Живет в собственной чистенькой квартире в поселке Пограничный вместе со взрослой внучкой. Дочери тоже обитают недалеко: одна - в Оболенске, другая - на улице Чернышевского. Петр Степанович опрятен, подтянут, улыбчив и приветлив - идеальный собеседник да и только. На столике в его квартире лежит стопка газет - районных, серпуховских, всероссийских. 

- Читаю без очков! - с гордостью отмечает фронтовик. - А если мелко, у меня есть специальная лупа. 

Начинаем беседу с недавнего праздника. Когда Петр Степанович был помоложе, дома 9 мая его было не застать. То поедет в Москву на встречу с сослуживцами, то на торжественное собрание, то на Парад. А теперь гости приходят к нему. Дети, вот, подарили необходимую вещь - накидку на кресло с массажной функцией. Пятнадцать минут посидишь - и кровь быстрей бежит по жилам. 

- И глава нашего поселения, Михайлин, ко мне приезжал, привез 5 тысяч рублей в подарок, - рассказывает Петр Степанович. - Он меня всегда поздравляет, а бывает, и просто так зайдет - о здоровье справиться. С Соцзащиты пришли, принесли полотенчики, сладости. Без конфет не обходится. Вообще, руководство нас не обижает, спасибо за внимание им. Я и Михайлина уважаю, и Шестуна. Как-то он, глава района, ко мне пришел с юбилеем поздравить, а у меня гости были. Вот одна женщина говорит: «Петр Степанович, а сыграйте нам на балалайке». Ну я с юности еще играю, взял свой инструмент, присел с Шестуном на этот диванчик, да как дал частушки. Ой он хохотал! Так что к главе у меня отношение самое положительное, и я, и дочери мои считаем, что он - верный человек для сельской местности. А наговорам я не верю. И порывы других ветеранов защитить его только поддерживаю.

«Все в Днепре остались»

В Серпуховском районе у Петра Степановича прошла вся жизнь. Родился он в деревне Еськино Большегрызловского сельсовета. В семье было шесть детей, Петя - младший. Когда началась война, всех по очереди забрали на фронт.

- Только с сестрой, Анной, попрощаться мы не смогли, - рассказывает ветеран и его живые серые глаза наполняются слезами. - Она медицинский наш окончила и получила распределение в Тульскую область, только уехала - и война. Ее отправили на фронт, и всю войну она прошла как медсестра. Вышла замуж за военного, жили они в Ульяновске. До 94 лет Анна Степановна дожила. Напишите про нее, обязательно. Племянники прочитают, что дядя Петя помнит их маму. 

Самого Петра призвали в 1943-м, когда ему исполнилось 18. 

- Я в избу захожу, а мать повестку читает и плачет: «Последнего забирают!», - ясно, как будто все было вчера, вспоминает Петр Степанович. - Я тоже немного напуган был, уже немец стрелял по Серпухову из орудий. Но что поделаешь, что всем, то и мне. Отец меня провожал на фронт, говорит: «Петь, давай прощаться. Что я тебе скажу на прощание: вперед не лезь, но и не отставай, будь середка на половинке, что всем - то и тебе». Отец у меня умный, налоговый агент был. Я его слова запомнил, однако на фронте каким-то бесстрашным был. Даже вызывался всюду сам. Я попал в штаб полка, и мы часто делали разведку с боем. Разведчиков подкрепляют автоматчики и другие стрелки. Перед наступлением обязательно взять «языка», желательно не простого пехотинца, а штабного офицера. И я все время вызывался. Ночью ходили в штаб полка, в их землянки. А землянка полна народа. И вот ждем, когда один выйдет. Да надо так все сделать, чтобы он и пискнуть не успел. Когда удавалось, к награде всех представляли.

Однако сначала новобранцев в течение семи месяцев обучали в снайперском полку под Казанью. А в августе 43-го Петя попал на фронт. «Боевое крещение» прошел под Черниговом, но сильнее тех первых боев в память врезалось последующее форсирование Днепра. Вновь и вновь, на протяжении нашей долгой беседы, ветеран возвращался на восточный берег огромной реки, ставшей могилой для многих товарищей. 

- Днепр 600 метров шириной и очень быстрое течение, глубокий, страшно было взглянуть на тот берег, не верилось, что мы туда переправимся. Берега голые, леса нет. Советовались с местными. Один рыбак подсказал, что есть песчаный перевал, который немцам мешает, подтянулись туда. У населения лодки собирали, начали форсировать. Ночь, паром, четыре весла, по три человека на весло, 12 гребут, 40 человек едут. Тишина. Только на середку вышли - открывают огонь. Я там не считал, что выживу. И после, когда Днепр перешли, нас еще бомбили. Очень много авиации у немцев было. Но на земле хоть можно укрыться - кто за дерево, кто за бугорок, кто в канаву. А на воде не знаешь, куда деваться. Ребят столько там осталось. Вот только сидели, разговаривали, и вот уже того нет, того тоже. Все в Днепре остались. А когда в госпитале лежал, друг мне писал: «Ты счастливый, что тебя ранило и ты не дошел до Западного Буга. Там вода красная была».

«Сказали: «Ходить будешь»

Действительно, так бывает, что одна беда спасает от другой. Не получи 19-летний сержант Широков осколочное ранение на подступах к Западному Бугу, может, и не дождалась бы его мать. До сих пор, потирая больную ногу, в которой уже 74 года остаются осколки металла, ветеран говорит о ранении с какой-то едва ли не благодарностью. Как упал после разрыва снаряда и долго не мог понять, что сбило его с ног. Как увидел, что зеленые брюки все пропитаны кровью, стал звать на помощь, но никто не слышал, шел бой, товарищи бежали в атаку. 

- Гляжу, командир взвода бежит. Некоторые мудрили - выбегали, когда наши уже траншею занимали. И он их выгонял из окопов. И меня заметил. Нашел двоих человек, они меня положили на плащ-палатку и поволокли. Мою нижнюю рубашку порвали, наложили на рану. А сапог у нас не было, только бутсы и обмотки вместо голенища. Они ими замотали мне раны. И это меня выручило, кровь остановилась. Я-то короткие обмотки носил, хоть и на фронте, форсил. А Ваня Скробышев всегда до колен заматывал. Ноги худые, а так еще тоньше кажутся. И спасли меня его обмотки, остановили кровь. Потом санитар меня хорошими бинтами перевязал,  отправил на носилках до штаба батальона, а там была лошадь и меня на ней отвезли в полковую санчасть. Я заплакал было, а один подошел ко мне, здоровый парень, и говорит: «Че ты плачешь, пошевели пальцами на ноге!». Я пошевелил. Он говорит: «Ходить будешь!».

И снова будто сама судьба прикрыла Широкова от напастей. Его с искромсанной ногой решили отправить в тыл, погрузили на поезд. Долго куда-то ехали, а когда состав остановился, оказалось, что он прибыл в Серпухов. Тяжелораненых отправляли в здешний госпиталь. Петр пролежал на койке четыре месяца, нога никак не хотела заживать. Его даже гипсовали по пояс. Мышцы затянулись, но стопа болталась как тряпка. 

- Начальник госпиталя сказал - год будешь каждый день по два раза парить ногу в горячей воде. Мать, бывало, самовар согреет, в таз выльет. Сижу, парю. Нет, синяя нога, наверное, отнимать придется. Сестра с фронта пишет: «Старайся ногу сохранить, какая-никакая, а своя». Почти год прошел - и нога стала розоветь. Мать за мной ухаживала, один ведь сынок пришел. Да что там, я во всей деревне на тот момент единственный вернулся. День Победы встречали все вместе, на улицу высыпали, столы накрыли, меня под руки схватили, вынесли на улицу. Потом братья вернулись. Один только не пришел, попал без вести под Орлом. Самый мой любимый брат, Иван. Написал отцу: «Папаша, впереди большая опасность, что будет - потом сообщу». Это было последнее письмо. 

Петр Степанович переводит взгляд на стену, где висит большое фото его старшего брата. Этот портрет внучка носила в Бессмертном полку. А рядом - другие фото, послевоенные - с семьей, детьми, внуками, правнуком Егоркой. После войны Петр Степанович до самой пенсии работал токарем. Всегда - стоя. Трость взял в руки только два года назад - в 90. В последнее время стали очень беспокоить ноги. Широков признался, что просыпается утром очень рано, но по два часа не может встать с постели - ноги не слушаются. Чтобы разработать их, он каждое утро делает гимнастику собственного изобретения - и, слава богу, в десять исправно выходит на кухню. Спросили мы у ветерана, доволен ли он системой здравоохранения. Ответ не удивил. Как быть довольным, если раньше в поликлинике на Ногинке было целых два уролога, а сейчас ближайший принимает на Новоткацкой. Съездили к нему - он направил сдавать кровь. Договорились, что врач для анализа придет на дом, весь день ждали - никого...

Хорошо, что у Петра Степановича есть родственники, которые могут довезти, позвонить, договориться. Первую супругу, мать дочерей, Широков похоронил еще будучи довольно молодым мужчиной. Четыре года помыкался вдовцом - и встретил женщину, которая составила его счастье на последующие 20 лет. Ее сыновья и его дочери, видя, как мама и папа относятся друг к другу, союзу были рады. Но и вторая жена ушла раньше Широкова. В свои годы он о новой женитьбе, конечно, не помышляет, но у женщин, как и раньше, пользуется успехом. Особенно, когда достает свою балалайку. Хотя инструмент чувствителен к погоде и в дождь звучит, по мнению музыканта, слишком глухо, частушки и народные песни на нем получаются просто отлично. Они у Петра Степановича обыкновенно жизнерадостные, без намека на хандру.

ТОПЫ НОВОСТЕЙ

ВНИМАНИЕ! ОПРОС!

Становились ли вы жертвой поборов в образовательном учреждении?
Да, сдаём от 500 до 1000 руб.
179
Да, сдаём от 1000 до 2000 руб.
236
Да, сдаём от 2000 до 3000 руб.
212
Да, сдём от 3000 до 5000 руб.
283
Есть поборы, но я не участвую
140
Нет поборов
242