Новости - Поглазеем на прессу - ВИЧ как злодейство: три истории умышленного заражения в России

ВИЧ как злодейство: три истории умышленного заражения в России

14.03.2021 в 14:00 2261
ВИЧ как злодейство: три истории умышленного заражения в России

Как живут инфицированные люди и можно ли наказать виновников?

Каждый час вирусом иммунодефицита в России заражаются 10 человек, в группе риска — все. На Урале и в Сибири эпидемия признана официально, а отношение к ВИЧ-положительным в обществе близко к средневековому: над такими людьми издеваются, их делают изгоями и выгоняют с работы. 

Искать в этом неконтролируемом вихре тех, кто заражает людей умышленно, — словно расследовать кражу, когда вокруг война. Действующая уголовная статья 122 — это одна из самых неудобных тем для правозащитников. Активисты по всему миру сейчас призывают полностью вывести ВИЧ за рамки криминала, ведь угроза сесть в тюрьму за секс отпугивает тысячи людей от того, чтобы просто сдать тест, — и это усугубляет эпидемию. Но если вы сами окажетесь жертвой настоящего умышленного заражения, от идеи наказать злодея вас будут отговаривать буквально все: родственники и адвокаты, волонтеры и полицейские, политики и врачи. Специально для Baza Анастасия Куц и Кирилл Руков попытались выяснить, почему.

Абьюз, абьюз, абьюз, абьюз, абьюз

В 2014 году Марина* из Новокузнецка зарегистрировалась на сайте знакомств, чтобы в сорок лет слегка разнообразить жизнь: от одиночества не спасали свой бизнес и прекрасный сын. «Он все время занят, то в армии служил, то диплом писал. У меня нет ни мамы, ни папы. Мне хотелось с кем-то общаться», — вспоминает женщина. Она быстро познакомилась с Олегом*, который был моложе на 10 лет. «Внешне разница в возрасте была не видна, а в остальном мы совпадали». Сложные отношения затем продлились три года, прерывались манипуляциями, ссорами и расставаниями — после одного из них девушка узнала, что у нее ВИЧ. Она вышла из кабинета СПИД-центра и попросила у незнакомца телефон позвонить: «Привет, у меня ВИЧ!». «Ну, классно», — сказал Олег, а затем бросил трубку.

Позже выяснилось, что Олег состоял на учете как ВИЧ-положительный еще с 2010 года, он заразился, когда страдал от тяжелой наркозависимости, — но о своем статусе мужчина никому не говорил.

На первое свидание с Олегом Марина приехала сама, в другой город: «Хотела ему сразу понравиться, поэтому надела не очень удобные, но красивые сапожки, которые постоянно надо было поправлять». Выходя из своей машины, она попросила Олега подержать сумку — тот резко убрал руки за спину и сказал, что «никогда не трогает женские сумочки». «Он просто не привык к женщине рядом, со мной-то он изменится», — убеждала себя девушка. 

Большая четырехкомнатная квартира Олега была пустой, холодной и неуютной. Обросший худощавый мужчина при этом казался Марине «брошенкой»: «Если его побрить, помыть и подстричь, то он будет привлекательным». У пары завязался разговор, во время которого Олег рассуждал, рисуя ручкой на обоях, — он производил впечатление неординарного человека. Так они проговорили до утра. Спал Олег на бетонном полу на коврике для йоги, а на кухне не было ложек и вилок. Марина решила, что сможет ему помочь, как материально, так и морально. 

Она вдохновила его вернуться в университет, на оплату которого Олегу давал деньги отец. Вместо того чтобы найти работу самому, Олег продолжал давить на жалость и манипулировать: «При этом, когда у него сломалась машина и был необходим срочный ремонт, я умоляла принять деньги от меня, чтобы он мог хотя бы ездить в университет, — но Олег только строил из себя гордого». Это продолжалось три года. Свои деньги Марина вкладывала в квартиру, в которой они стали жить вместе. Она сама собрала кровать и привезла постельное белье. Кроме плиты больше для их отношений ничего не было нужно: «В кровати происходили все ссоры и примирения, а в пустой квартире — достаточно места, чтобы таскать меня за волосы и пихать, орать и кидать табуретки».

Марина считает, что Олег парадоксально начал бить ее именно из-за страха потерять совсем. Зимой для него было нормальным выгнать девушку в одной ночнушке, в Сибири, в неотапливаемый подъезд из-за приступов ревности, затем закрыть дверь на замок и лечь спать. После одной из драк Марина ходила в больницу зашивать рот изнутри — но каждый раз происходила «жесткая промывка мозгов», и девушка снова винила себя за все: «Теперь я понимаю, почему люди попадают в секту, когда после каждого удара в итоге извинялась я». Первые полгода отношений пара предохранялась во время секса, но затем Олег прочитал лекцию о «новой стадии». Он хотел устроить гражданский брак и сожительство, а в будущем — завести ребенка от Марины. «Я понимала, что у нас есть фундамент: свое жилье, моя работа и его поиск работы, у обоих есть машины».

Доверившись, Марина позволила мужчине перестать использовать презервативы. Требовать от Олега анализы она в тот момент даже не думала. Но сама женщина ходила на диспансеризацию раз в три года: так она и узнала о своем статусе, как раз после планового анализа. Перед этим они снова поссорились с Олегом, поэтому Марина позвонила ему с чужого номера — следующие семь месяцев он не появлялся и не выходил на связь. «У него еще во время отношений проскальзывали такие фразы, мол, “Да ВИЧ вообще не существует”, “кто-то уже излечился”». Через несколько месяцев пара все же снова встретилась, они поговорили: «Олег признался, что знал о своем статусе, но терапию не хотел принимать, потому что от нее “пропадает эрекция”. Стал извиняться и говорил, что боится за мое здоровье, а с другой стороны — шутил: “теперь ты вичовая и от меня не уйдешь”».

Марине хватило смелости не только порвать с Олегом насовсем — она решила добиться справедливости, наказать его за обман. Узнала в интернете о статье 122, но странности начались еще при подаче заявления в полиции. Простояла в очереди два часа, потом дежурный начал вслух читать бумагу очень громко: «Я его попросила читать подальше от народа или хотя бы про себя, на что он мне ответил: “Ну а что такого? Вы бы знали, сколько у нас таких вичовых приходят”», — рассказывает девушка. Другая полицейская попутно расспрашивала Марину, насколько она сейчас заразна и надо ли мыться после общения с ней. 

О ВИЧ-статусе быстро узнал весь полицейский участок. Заявление женщины постоянно передавали из кабинета в кабинет: то к одному дознавателю, то к другому. На допросе Олег соврал, что предупреждал Марину: он притащил в полицию свидетелей, с которыми раньше регулярно употреблял наркотики, — и они подтвердили, что парень якобы признался Марине о своем диагнозе на кухне. Потом Олег стал затягивать расследование и не появлялся в отделе, когда его вызывали, а полицейские просто ничего не делали. Все разваливалось. 

Для Марины это начинало походить на кошмарный сон, от которого очень легко избавиться: тратить по два часа туда-обратно на поездку в другой город, чтобы разбираться с бывшим, она больше не хотела. «Каждый раз выносили отказы в возбуждении уголовных дел, — рассказывает Марина. — Я писала жалобы. Проводили повторную проверку — и снова отказы. В том городе никто просто не хотел этим заниматься. Прошло три года, сейчас я могу на это смотреть более трезво. Статья за заражение ВИЧ в нашей стране — мертвая». Даже лечащий врач-инфекционист убеждал Марину, что если она хочет нормально жить — нет смысла пытаться наказать Олега. Женщина смирилась, начала принимать антиретровирусную терапию и восстанавливать свою жизнь.

«Если не было насилия, то почему не было презерватива? О чем неинфицированный человек думал?» Кирилл Барский из фонда «Шаги» — один из самых ярких противников 122-й статьи в России. И хотя его риторика буквально меняет местами позиции жертвы и агрессора, Барский уверен, что закон нужно срочно отменять: «Эта статья направлена на наказание людей за то, за что вообще не нужно наказывать. Государство не должно репрессировать за заражение, а должно делать все возможное, чтобы люди могли легко узнать о своем статусе и получали терапию. Ведь человек, который принимает ее, вскоре может иметь минимальные шансы на передачу вируса». 

Председатель фонда «Шаги» Игорь Пчелин тоже считает, что ответственность за заражение должна ложиться в равной степени на обоих партнеров, а не только на одного: «Ведь все знают, что незащищенный секс небезопасен, так почему же человек, который в настоящий момент не болен, не задумывается об этом? В конце концов, есть средства защиты, которые достаточно надежно предохраняют». «Каждый должен в первую очередь сам заботиться о своем здоровье», — заявляла в интервью Deutsche Welle даже главный эпидемиолог московского центра борьбы со СПИДом Галина Панкова.

Меньше всего нужны мне твои камбэки

После развода с мужем — тираном и алкоголиком Анна из Москвы наконец решила попробовать новые отношения, более свободные. Зимой 2017 года она познакомилась в соцсетях с Андреем: 45 лет, высокий и симпатичный, воспитывал дочку. Анна — почти его ровесница и с двумя детьми. Женщина старалась «все делать правильно»: перед первым сексом сразу потребовала показать анализы, причем только из той клиники, которой она доверяет, — и сама сделала то же самое. Андрей все выполнил, поэтому, убедившись в «чистоте», Анна переспала с ним без защиты. 

Через пару месяцев Анна почувствовала себя хуже — заново сдала анализы на венерические заболевания и ВИЧ. Нашли только уреаплазмоз. Андрей уверил девушку, что это пройдет, и пообещал дать деньги на лекарства и анализы. Он постоянно «вешал ей лапшу на уши» о том, какой он успешный, хотя на самом деле у него были только своя квартира на окраине и много долгов по кредитам. Несмотря на обиду, Анна решила, что секс с Андреем был слишком уж хорош, — поэтому переспала с ним еще раз, без обязательств, но уже с презервативом: «У него реально большой размер, было сильно, грубо и классно, но травматично». К несчастью, защита порвалась.

На просьбы Анны выслать ей наконец деньги на лечение Андрей постоянно отнекивался и придумывал отговорки. Больше девушка с ним не связывалась. Еще через месяц появились новые странные симптомы: лихорадка, красные пятна на теле и молочница. «Я решила, у меня просто аллергия от антибиотиков». О ВИЧ она даже не думала, ведь совсем недавно сдавала анализы. Одновременно Анна решилась поменять работу, но поиски новой затянулись — у нее началась депрессия. 

Вскоре симптомы исчезли, и девушка продолжила поиски нового партнера — она сменила еще двоих мужчин, перед третьим знакомством снова сделала тест на ВИЧ. Именно он оказался положительным. «Я сразу обзвонила всех бывших, чтобы предупредить. Но только Андрей вел себя мерзко: “Ха, ну и что? Сама виновата”». Через неделю он перезвонил пьяный, извинялся и стал звать девушку замуж: он признал, что заразил ее ВИЧ, а анализы просто подделал. «Я жутко разозлилась, как он посмел распоряжаться моей жизнью?» О ее статусе, кроме близких и лечащих врачей, никто не знает до сих пор, и рассказывать она не собирается: «Есть люди странные, которые не понимают ничего, и у них сразу реакция, как в песне Земфиры “СПИД”». 

Все перевернулось, когда Анна решила наказать Андрея: он тоже скрывал свой статус ото всех и продолжал заниматься беспорядочным сексом — слышала об этом от общих знакомых. Ее новые партнеры попутно предлагали «сломать ему ноги в подворотне», но женщину такое кровопролитие не устраивало. Она решила, что отомстит изощреннее: позвонила отцу Андрея и рассказала ему все. «Вы вообще понимаете, что он со мной сделал? Что это подсудное дело, что есть 122-я статья?» Отец Андрея оказался влиятельным столичным адвокатом и не растерялся. Он записал телефонный разговор и все проанализировал. Через неделю спокойно перезвонил и повернул стрелки наоборот: так как Андрей сдавал все анализы анонимно, он нигде не состоял на учете и его ВИЧ-статус не был нигде отражен. «Де-юре мой сын абсолютно чист». А вот Анна уже начала принимать терапию от государства — значит, она легко могла стать обвиняемой в этом деле, ведь из них двоих это у Анны на руках есть подтвержденный статус. Это абсолютно безвыходная ситуация: доказать, кто кого заразил первым, в этом случае невозможно. 

«Мне пришлось простить его. Не сразу, конечно, но пришлось, потому что наказать человека, который не состоит на учете, в нашей стране нереально. И крутой адвокат может повернуть это все таким образом, что ты станешь крайней. Андрей еще звонил мне несколько раз, угрожал, мол, готовься, скоро уедешь в тюрьму. Он никого не боялся, кроме отца, — так что хоть так я его наказала, теперь вся его семья знает. Пусть катятся оба».

Прости меня, моя любовь

Самой громкой историей из России об умышленном заражении ВИЧ за последние годы оказалась история Армана Сагынбаева. Обычно такие новости редко улетают дальше региональных газет, но Арман уже был в центре внимания. Его история — словно кейс Харви Вайнштейна для ВИЧ-насилия — показывает, что требовать ответственности для своих обидчиков жертвам умышленного заражения не проще, а только сложнее, если речь идет о знаменитости. Арман — фигурант громкого дела «Сети» (признана террористической организацией в России). Семеро антифашистов играли в страйкбол в Пензе, а с 2017 года их стали подозревать в подготовке терактов в России. Многие правозащитники и активисты считают это дело сфабрикованным. Парни заявляли о пытках со стороны сотрудников ФСБ. Армана тоже пытали — и он был мучеником в глазах людей, пока в ноябре 2019 года художница из Москвы Ясна Исхаки не обвинила его в умышленном сокрытии ВИЧ-статуса и насилии в отношении нескольких бывших партнерок.

Сама Ясна не была пострадавшей и не успела с ним переспать — она выступала в роли активистки, соединяющей других жертв Сагынбаева, чтобы предать ситуацию огласке. Шесть историй девушка собрала на специальном сайте, затем дала несколько интервью журналистам, в которых рассказала, насколько Арман опасен, — будучи под арестом, он продолжал знакомиться с новыми поклонницами.

Издание «7x7» подробно разбирало биографию Сагынбаева. Он родился в Новосибирске, работал программистом, увлекался вегетарианством и придерживался антифашистских убеждений. В Пензу приезжал всего трижды. На момент ареста в 2017 году Арман жил в Петербурге, выращивал овощи у себя на балконе и занимался производством веганского сыра без молока. Ясна Исхаки познакомилась с ним как раз на этой почве: она писала письма многим политзаключенным, а Армана решила поддержать еще и как «брата-вегана».

Их отношения по переписке развивались стремительно. Арман создавал образ одинокого человека, начал требовать личных встреч в СИЗО, мечтать о сексе: «Мы очень быстро сблизились, всего два раза он успел позвонить». Арман казался чутким и влюбленным и вскоре предложил ей выйти замуж: «Он усиленно слал мне сердечки, поцелуи и все такое. (...) Просил меня не отвечать [сразу], сказал, что у него будет инфаркт ноги, если он прочитает мой ответ. Если бы он не был классным и смешным на словах, то он никого и соблазнить бы не смог». Девушка отказалась, но было тяжело: «Он начал писать, как невыносимо страдает, что сейчас у него худшее время в жизни, ему не было так больно, даже когда его задержали и пытали. Я понимала, что я разрушу свою семью. Но думала, может быть, я должна принести себя в жертву, ведь Арману тяжелее, он в тюрьме, а мы все — на свободе. Перед тем как принимать такое серьезное решение о браке, я решила спросить о том, какой все-таки Арман человек, у тех, кто его знал на воле. Первое, что мне написала моя подруга-анархистка, это вопрос: знаю ли я, что у него ВИЧ? Если я знаю, то это окей, это не страшно. Но я не знала. Тогда она рассказала, что Арман уже инфицировал несколько женщин». 

Ясна стала наводить все больше справок; выяснилось, что репутация Армана ужасна. Всего ей стало известно о десяти девушках, из которых шесть пошли на контакт с ней лично и рассказали о насилии, а три подтвердили Ясне их положительный ВИЧ-статус. По рассказам бывших, Сагынбаев оказался садистом, резал женщин во время сексуальных игр и на заражение партнерш шел осознанно — уговаривал их не использовать защиту.

Ясна считает, что стратегию умолчания Арман выбрал после нескольких неудач. «Раньше он на первом свидании сразу говорил: “У меня ВИЧ, и я люблю секс без презерватива”, — но тогда общение заканчивалось»; поэтому он стал тянуть время. Три зараженные девушки встречались с ним год или дольше. «Двум нашим жертвам он никогда не говорил, что он ВИЧ-диссидент, а заявлял, что он не заразен и что состоит на учете с 2014 года. При этом Арман не принимал терапию. Как тогда у него может быть нулевая вирусная нагрузка?» — уточняет Ясна. Еще одной девушке Арман признался о ВИЧ прямо во время секса: «Меня поразило, что Арман специально уговаривал девушек на незащищенный секс, когда выше риск инфицирования ВИЧ для принимающей партнерки. Если бы меня не предупредили, я бы сама могла через это пройти и тоже получить положительный статус».

Позже Ясна выяснила, что, чтобы повысить шанс ее согласия на замужество, Арман просил своего адвоката Тимура Мифтахутдинова подчищать в СМИ упоминания о его ВИЧ-статусе, — и он действительно имеет на это право, ведь насильно раскрывать ВИЧ-статус человека без его согласия нельзя. Самой Ясне адвокат при этом говорил очень странные вещи: «Арман, наверное, сейчас представляет, как занимается сексом с тобой. Пьешь ли ты оральные контрацептивы? У тебя стоит спираль? Просто хочу сказать, что для женщины полезно принимать мужскую сперму». Сам адвокат позже сказал The Insider, что не склонял Ясну к браку с Арманом, а просто рассказывал про условия, которые дадут им встретиться во время ареста.

Очень быстро Ясна поняла, что жертв Армана много и он не собирается останавливаться, даже будучи в заключении. Девушка обратилась в центр «Насилию.нет» (признан иностранным агентом), где ей сказали, что без публичности и шума в СМИ они не смогут дойти до суда — нужна общественная кампания. При этом для девушек будет сложно избегать камер. Их имена все равно станут известны общественности из-за утечек к журналистам во время суда: «Его жертвы планировали коллективный иск еще давно, но у нас нет системы анонимности для жертвы, которую инфицировали, а ВИЧ-статус до сих пор является стигмой. Поэтому судебный процесс наказал бы в первую очередь их самих, этих девушек. Особенно это касается одной жертвы Армана, которая была несовершеннолетней на момент заражения».

Юрист АНО «Помогая жить» Сергей Шагалеев подтверждает, что в реальности потерпевший по статье 122 не может остаться анонимным. Сама полиция просто не примет анонимного заявления. Должны быть раскрыты все данные: «Еще на стадии следствия будут выясняться все подробности личной жизни, сексуальных контактов, которые стали причиной заражения. Главное в таких делах — доказать факт незащищенных половых контактов, поэтому без раскрытия личной информации не обойтись».

После публикации историй об Армане сообщество Rupression, оказывающее помощь фигурантам дела «Сети», заявило о прекращении любой его «персональной поддержки». При этом многие активисты заподозрили Ясну в корыстных побуждениях: ее история могла сорвать всю кампанию против фабрикации дела. 10 февраля 2020 года суд приговорил всех фигурантов дела «Сети»** к огромным срокам, до 18 лет, хотя Сагынбаев из них получил минимальный — шесть лет. В Пензе и других городах России прошли массовые акции, включая митинг на Лубянке в Москве. Однако уже 21 февраля издание «Медуза» выпустило еще одно независимое расследование: несколько фигурантов (Армана среди них нет) могли быть связаны с убийством двух человек. Публикация вызвала огромный резонанс, еще часть сторонников отвернулась от осужденных антифашистов, хотя оценить общее влияние на кампанию поддержки сейчас сложно. Главное же, что об обвинениях женщин в адрес Сагынбаева больше никто не вспоминал.

«За каждую девушку я не могу отвечать, но, насколько я знаю, заявления [о ВИЧ-насилии] в итоге решили не подавать, — заключает Ясна. — Сам процесс было бы сложно вынести, потому что придется все детально вспоминать и несколько раз рассказывать, а этот опыт очень травматичный». Осенью 2020 года у Армана Сагынбаева в тюрьме нашли туберкулез. Его состояние резко ухудшилось, свой ВИЧ-статус он больше не скрывал: «Сейчас у него стадия 4Б, а на следующей — 4В — отбывать наказание в местах лишения свободы уже нельзя. Далее наступает терминальная стадия, то есть СПИД», — заявил его адвокат.

«Нет подходящего времени для публикации, кроме как (...), когда я обо всем узнала», — размышляла Ясна в интервью «Медузе». Она до сих пор считает ребят несправедливо осужденными по основному, террористическому делу «Сети»: «”Ты что, не хочешь, чтобы ребятам уменьшили срок?” Такой же вопрос бы возник, если бы мы опубликовали истории перед рассмотрением в Европейском суде. (...) Он [Арман] буквально за месяц может создать отношения, как это произошло со мной. Нескольких лет и даже нескольких месяцев у нас нет, если наша цель — предупредить девушек».

В итоге сайт с историями — это единственное, что получилось сделать у пострадавших женщин, чтобы не оставить проступки Армана безнаказанными. На момент 11 марта 2021 года, впрочем, и эта страница тоже была недоступна и сохранилась только в архиве.

Источник: https://baza.io

Читайте также

Больницы перестанут штрафовать за лечение пациентов… их же лекарствами
Больницы перестанут штрафовать за лечение пациентов… их же лекарствами Соответствующие поправки Минздрав внес в закон об ОМС.
02.08.2021
На популярном российском курорте начались массовые аресты правоохранителей
На популярном российском курорте начались массовые аресты правоохранителей Только за последнюю неделю восемь сотрудников попали под уголовное преследование.
02.08.2021
Что изменится в жизни россиян в августе?
Что изменится в жизни россиян в августе? Новые законы коснутся многих жителей страны.
02.08.2021
Из опаснейшего растения смогли извлечь пользу
Из опаснейшего растения смогли извлечь пользу Российские ученые разработали новое лекарство.
01.08.2021
Прививаться добровольно или принудительно?
Прививаться добровольно или принудительно? Что думают об этом участники опроса.
30.07.2021
В Санкт-Петербурге после полной вакцинации умер сын легендарного тренера
В Санкт-Петербурге после полной вакцинации умер сын легендарного тренера Мужчине рекомендовали привиться одной из отечественных вакцин.
30.07.2021
Избыточная смертность зафиксирована почти в 30 регионах России
Избыточная смертность зафиксирована почти в 30 регионах России Минздрав сообщает о 50 процентах прироста.
30.07.2021
«Вакцина вызывает нарекания и вопросы»
«Вакцина вызывает нарекания и вопросы» В России просят приостановить вакцинацию населения «ЭпиВаком».
29.07.2021
В одном из российских парков за лето медведи убили двоих
В одном из российских парков за лето медведи убили двоих Сегодня стало известно о гибели опытного туриста. Еще троим чудом удалось спастись.
28.07.2021
Стало известно, где была разработана вакцина «Спутник V»
Стало известно, где была разработана вакцина «Спутник V» Кадры, попавшие в Сеть, вызывают некоторый шок.
28.07.2021
Что полезней: арбуз или дыня?
Что полезней: арбуз или дыня? И сколько того и другого безопасно съесть за раз
28.07.2021
Очевидцы засняли на видео российского Доминика Торетто
Очевидцы засняли на видео российского Доминика Торетто Смелый водитель повторил трюк из культового кино.
27.07.2021
В России впервые вынесен приговор криминальному авторитету
В России впервые вынесен приговор криминальному авторитету Кто и как поплатился за занятие высшего положения в преступной иерархии?
27.07.2021
Шамана Габышева решили… залечить
Шамана Габышева решили… залечить Суд в очередной раз признал его невменяемым.
26.07.2021
Россиянам запретили называть себя экзотическими именами
Россиянам запретили называть себя экзотическими именами Родителям рекомендуется использовать при наречении специальный словарь. Но в нем есть не все имена...
26.07.2021
Таджики начнут получать пенсию из российского ПФР
Таджики начнут получать пенсию из российского ПФР Все вопросы между странами урегулированы.
23.07.2021
В России обнаружен еще один штамм коронавируса
В России обнаружен еще один штамм коронавируса Он не менее опасен, чем новая «дельта».
22.07.2021
Россию отключили от глобальной Сети
Россию отключили от глобальной Сети Власти провели проверку, выдержит ли «суверенный рунет» изоляцию.
22.07.2021

ТОПЫ НОВОСТЕЙ

ВНИМАНИЕ! ОПРОС!

Следите ли вы за Олимпиадой в Токио?
Да, слежу
40
За определенными атлетами
1
По мере возможности
42
Нет, некогда
8
Нет, не интересно
68