Бывший медик Валерий Миронов получил серьезную травму и теперь сам вынужден страдать от особенностей российской системы здравоохранения.
Большинство из нас, наверное, считают, что уж у медработников точно нет проблем с медицинским обслуживанием. Им не нужно стоять в очереди к врачу, выбивать квоты на операции, экономить на лекарствах. Возможно, у кого-то это действительно так, но герой нашего репортажа - бывший фельдшер «Скорой помощи» Валерий Миронов — единожды приобретя проблемы со здоровьем, постепенно потерял и само здоровье, и работу, а сейчас — и средства к существованию.
Живет наш герой на Ногинке, в двухкомнатной квартире, вместе со старенькой мамой Зинаидой Ивановной, которая является для него единственной опорой и настоящим спасением. Бывшая жена со взрослой дочерью давно перебралась в Штаты. За океаном у Валерия уже подрастают внуки. Общение с «американскими» родственниками ограничивается поздравительными смс, хотя они, конечно, в курсе бед отца.
Первых пяти минут общения с Валерием хватает, чтобы понять, что перед нами человек активный, обаятельный, привыкший быть в обществе и тяжело переносящий вынужденную изоляцию. К нашему Визиту Валерий приготовил внушительную кипу медицинских документов, собранную за четыре года мытарств. По квартире он пробирается осторожно, держась за стены, с видимым облегчением присаживается на диван.
Мать — маленькая седая женщина с удивительно добрым лицом — садится напротив. В ответ на просьбы Валерий демонстрирует больную голень, спустив компрессионный чулок. На непрофессиональный взгляд, нога выглядит плохо: под кое-как заросшей кожей проступают непонятные красно-сизые бугры.
- Вот, вы ногу захотели посмотреть, а врач в поликлинике ни разу не пожелал на нее взглянуть, - с виноватой улыбкой сообщает Валерий.
Эта история началась в сентябре 2014-го. Тогда он работал фельдшером на «Скорой помощи» в Чехове. Утром, как обычно, спешил на работу, привычным движением спрыгнул с чеховской платформы и услышал хруст. Как медик, сразу понял, что заработал перелом — нога онемела и неестественно согнулась. Позже выяснилось,что перелом двойной — обеих берцовых костей правой ноги.
Сначала кровопотеря была небольшой, но когда врачи своей же бригады доставили его в больницу (ждать их, кстати, пришлось минут 45), и стали перекладывать, кожа не выдержала, на ноге образовалась большая рана.
- С этого момента все проблемы и начались. Положили на вытяжку, потом операцию назначили, хирург пришел — сказал, нельзя пока, рана не затягивается. Еще через недельку решили делать. Поставили титановую пластину, 8 болтов. И то ли электрокоагулятором повредили, когда сосуды прижигали — образовался некроз. Рана огромная как яма, натяжение не идет, не заживает. Сосудистого хирурга там не было. Хотели меня выписывать как положено по койко-дням, но рана-то не зажила. Обратился к своему старому товарищу, он имеет связи, замолвил слово за меня - еще месяц продержали.
А потом Валерий вернулся домой, к маме. Сначала лежал, потом постепенно, через боль, начал разрабатывать ногу. Рана не затягивалась. На работе взял больничный, кроме того, у него в запасе был неотгуленный отпуск и кое-какие сбережения, которые позволяли ему в первое время покупать дорогие лекарства и проходить обследование в МСЧ №8. Он мечтал поскорей встать на обе ноги и вернуться к любимой работе, которой отдал большую часть жизни.
Однако в январе состояние ухудшилось, нога распухла и стала болеть почти постоянно. Пришлось лечь на лечение в МСЧ №8 к знакомому хирургу. Тромбоз отступил, к весне Валерий начал даже выходить на улицу на костылях. В мае впервые пошел на ВТЭК — ему дали вторую группу инвалидности.
- Я расстроился, конечно, стаж прервется... До пенсии оставалось всего два года. Но работать не мог, даже диспетчером. Два часа посижу — и на ноге шишки надуваются.Ну, что ж, стал инвалидом второй группы, получал 12 тысяч в месяц. А болячка так и не затягивалась. Каждый день делал перевязки. Пластина оставалась в ноге. Надо ее вынимать или нет? У врачей мнения расходились. Кость-то зажила, а вот мышцы и ткани были в плохом состоянии. Думали даже оставить, но я, честно признаюсь, не хотел. Случись что, привезут без сознания на МРТ, а с металлом это категорически нельзя.
Операцию по извлечению титановой пластины тоже проводили в восьмой медсанчасти. Она оказалась сложнее, чем предполагали хирурги. В результате два винта пришлось оставить в кости. Получается, цель операции не была достигнута -металл никуда не делся. Да и боли, от которых мечтал избавиться Валерий, после вмешательства меньше не стали. Тем временем пришел срок очередной комиссии. На этот раз ему дали только третью группу.
- Меня всегда что удивляет — там ничего не смотрят, ни снимки, ни выписки, - пожимает плечами Валерий. - Вот что поликлиника напишет, то и смотрели. А в поликлинике мной тоже не занимались — никакие процедуры не предлагали, никуда не направляли. Даже ногу не смотрели, смешно сказать. Отсидел я очередь, пять минут меня посмотрели, дали вторую группу. Половину льгот сняли, выплаты стали совсем маленькими. А лекарства-то покупать надо. Попытался найти аналоги более дешевые — стало хуже...
Мать Валерия сочувственно смотрит на сына, кивает, но в беседу не вступает. Простая женщина, труженица, тридцать лет отработавшая на фабрике, на склоне лет стала кормилицей семьи. И это — с пенсией в 14 тысяч рублей. Когда сын был еще здоров, она попросила его проводить ее в соцзащиту. Не верила, что ей за многолетний труд не положено никаких льгот. Там «соцзащитницы» посоветовали ей опираться на детей и внуков.
- Он как это услышал, сразу сказал: «Мам, пойдем отсюда», - вспоминает Зинаида Ивановна. Тогда сын был востребованным специалистом, полным сил мужчиной. Куча друзей, дружный коллектив, хорошая, по меркам Серпухова, зарплата, работа без праздников и выходных.
Год на третьей группе кое-как протянули. Настал черед комиссии. Подали документы, назначили день, но судьба вновь решила испытать Миронова на прочность.
- Я ночью проснулась от грохота, - рассказывает Зинаида Ивановна. - Вышла в коридор, Валера лежит. Он, оказывается, палкой за порог зацепился, когда в туалет встал. Ушиб бедро сильно, слег. А нам на следующий день на комиссию. Поехала я без него, объясняла, просила поехать домой или перенести — не согласились, сняли группу...
- Я сам виноват, - грустно констатирует Валерий. - Надо было «Скорую» вызывать и в больницу ехать. Я этого не знал. Думал, ушиб, обойдется. Когда через несколько недель боль не прошла, друзья отвезли меня в Семашко, там нашли перелом со сложным названием чрезвертельный. Кстати, тот снимок из Семашко в поликлинике по месту жительства не приняли — сказали, что нечеткий. Пришлось ехать в МСЧ...
Пять месяцев Валерий лежал дома и за это тяжелое лето и осень решился на радикальный шаг — написать жалобу в Минздрав. Может, для кого-то такое действие является вполне нормальным и обыденным, но бывший медработник до сих пор переживает за свое письмо. Ведь он пошел против отрасли, в которой сам столько лет работал. Впрочем, никакой революции после обращения не произошло, Валерия вызвали на внеочередную комиссию в октябре 17-го и снова отказали в группе на основании заключения врача из поликлиники.
- Такое чувство, что меня ждали, - делится впечатлениями Валерий. - Вызвали первого, снова никакие справки не изучали, ногу не смотрели... Хотя я там такого насмотрелся... Людей на носилках приносят подтвердить инвалидность. Пока сам там не окажешься, не поймешь, насколько это сложная процедура в нашей стране. Возможно, мне надо было ехать в Москву, опротестовывать. Но я в интернете почитал отзывы людей и понял, что это практически бесперспективно.
Получив отказ, Миронов продолжил бомбардировать министерство здравоохранения. В итоге получил направление на консультацию к сосудистому хирургу в МОНИКИ. Окрыленный, спешно сделал УЗИ сосудов, договорился со знакомыми о транспорте, прибыл в столичный институт и получил новый диагноз: хроническая венозная недостаточность 2 степени, посттромботическая болезнь и рекомендации пройти лечение в хирургическом стационаре. Полежал в Семашко, самостоятельно закупая все лекарства для инъекций, и снова вернулся домой - с болями, хромотой, без инвалидности и без направления на очередную медико-социальную экспертизу.
- Я не знаю, что делать дальше. Я хотел бы вылечить ногу и вернуться к нормальной жизни, но за столько лет скитаний по больницам не смог этого сделать, - размышляет Валерий. - Напротив, столкнулся с формальным, равнодушным отношением врачей. Я не увидел желания разобраться в проблеме. Сделать более-менее сложные анализы в Серпухове можно только платно, лекарства тоже приходится покупать самим больным. Работая на «Скорой» и в Медицине катастроф, я привык помогать людям. И для меня эта ситуация, когда человек оказывается без помощи, является противоестественной.
P.S. Пока вопрос с инвалидностью остается нерешенным, Валерию необходима материальная помощь. Пенсии Зинаиды Ивановны еле хватает на еду и квартплату. Поддержать эту семью можно, переведя деньги на карту 4276840189886276
